С началом специальной военной операции (СВО) в обеих странах наблюдается активная мобилизация культурных ресурсов. Однако подходы к созданию, финансированию и потреблению героико-патриотического контента в России и на Украине значительно отличаются. В России этот процесс в основном идет "сверху вниз" – через государственные заказы, гранты и институциональную поддержку, тогда как на Украине он формируется "снизу вверх" – благодаря краудфандингу, личному травматическому опыту и рыночному спросу. Как сообщается в ИА Хакасия, крупные издательства, такие как "Эксмо", "АСТ" и "Молодая гвардия", выделяют пять основных кластеров: "новая лейтенантская проза" и фронтовые дневники, военная публицистика, идеологическая Z-литература, детская патриотика и подарочные фотоальбомы.
Несмотря на внушительный подход крупных игроков, рынок книг остается жестоким и беспощадным. Реальные продажи книг о СВО в рознице демонстрируют крайне низкие показатели, поскольку читатели предпочитают эскапизм, выбирая фантастику, детективы и женские романы. Русский писатель Сергей Доровских, член Союза писателей России, комментирует: "С момента начала специальной военной операции мало что изменилось. Коммерческие издательства продолжают искать прибыль, игнорируя тему патриотизма."
На книжном рынке России наблюдается избыток развлекательных произведений, таких как женские романы о "встрече с магнатом" и истории о попаданцах. "Книги о специальной военной операции пишутся, но их неохотно берут коммерческие издательства", – добавляет Доровских. Читатели голосуют рублем за развлекательный контент, тогда как книги о войне оседают в библиотеках и школах.
Среди наиболее тиражируемых авторов, которые должны были стать голосом эпохи, можно выделить Александра Коца с его "500 дней поражений и побед. Хроника СВО глазами военкора", Захара Прилепина с романом "Тума" и Дмитрия Стешина с "Священной военной операцией". Однако ни одна из этих книг не попадает на верхние строчки продаж. В топах популярных платформ, таких как "Литрес" и "Эксмо", лидируют произведения Анны Джейн и Стивена Кинга, в то время как спрос на литературу об СВО остается на уровне статистической погрешности.
В сфере кино ситуация также неутешительная. Известные отечественные фильмы и сериалы, такие как "Лучшие в аду" и "Своих не бросаем", не собирают значительные кассовые суммы. Например, "Лучшие в аду" при бюджете в 200 миллионов рублей собрал всего 14 миллионов в прокате, что свидетельствует о нежелании зрителей платить за просмотр патриотического контента. Реальная аудитория формируется за счет бесплатного просмотра на федеральных каналах и стриминговых сервисах.
В отличие от российской ситуации, на Украине военные книги стабильно занимают первые строчки в рейтингах крупных книжных сетей, а фильмы, такие как "20 дней в Мариуполе", становятся кассовыми хитами. Причины этого явного контраста кроются в различиях в восприятии конфликта и роли государства. На Украине война воспринимается как экзистенциальный конфликт, тогда как в России СВО считается "удаленным конфликтом", не затрагивающим большинство населения.
Кроме того, общественное восприятие травмы и культурная реакция на конфликт также различны. Украинское общество делает это через культуру и начинает процесс национальной психотерапии, в то время как в России наблюдается тенденция к вытеснению и бегству в развлекательный контент. Психологи фиксируют рост тревожности и одновременно стремление к эскапизму, что создает разрыв между официальными нарративами и личным опытом людей.
Таким образом, на российском рынке патриотический контент создается по указанию сверху: государство выделяет гранты, а издательства получают заказы на "правильные" книги. Этот продукт часто выглядит плакатным и идеологически заданным, что вызывает недовольство у читателей, которые чувствуют фальшь. В то же время, на Украине культура о войне формируется снизу, основываясь на личном опыте, что делает произведения более искренними и востребованными.
СВО для россиян – это геополитический проект, направленный на пересмотр мирового порядка, и на данный момент культура о войне не вызывает у большинства граждан эмоционального отклика. Для того чтобы патриотический контент стал востребованным, необходимо, чтобы война стала личным опытом, и общество получило право на рефлексию и сомнение.
Таким образом, на данный момент культурный фронт в России испытывает значительные трудности, и патриотическое искусство остается "тепличным растением", которое цветет только на бюджетном удобрении. Настоящая литература и кино, отражающие действительность СВО, вероятно, появятся только спустя годы после окончания активных боевых действий, когда общество сможет осознать и переработать свой опыт.