21 октября 1966 года Аркадий Стругацкий написал брату: «Был у Манина (Манин Юрий Иванович – математик, ныне – член-корреспондент РАН, друг Стругацких), познакомился с Высоцким. Право, отличный парень и великолепный актер. Он приехал поздно, прямо с «Галилея», где играет заглавную роль, и потому разошлись мы около трех часов. Пел отличные песни, две о фантастике. Он очень нас любит» . Это знакомство переросло в дружбу, первого сына Высоцкий назвал Аркадием в честь писателя. А «фантастические» песни Высоцкого – «В далеком созвездии Тау Кита» и «Песню космических негодяев» – Аркадий часто заставлял петь автора несколько раз подряд. В свою очередь, братья часто и с удовольствием цитировали песни Высоцкого в своих книгах, но о двух случаях переклички с Высоцким можно сказать особо. Главный герой повести «Гадкие лебеди», Виктор Банев, писатель и поэт, в один из тяжелых моментов своей жизни сочиняет песню: «Сыт я по горло, до подбородка, Даже от песен стал уставать. Лечь бы на дно, как подводная лодка, Чтоб не могли запеленговать…» . Эту известную песню Высоцкого Стругацкие использовали с разрешения барда, и вот как объясняли, зачем им понадобилось такое заимствование: «Банев – «сборный» образ, он и Окуджава в какой-то степени, и Высоцкий, и от судьбы АБС, конечно, в его судьбе что-то есть. «Типичный представитель советской творческой интеллигенции 60-70 гг.». Естественно, его мысли и оценки типичны и характерны для интеллигенции того времени и понятны любому читателю (задумывающемуся по этому поводу: цензура, ограничение свобод, тоталитаризм и т.д.)». Второй случай еще забавнее. В начале «Сказки о Тройке» есть рассказ о Старом Китежграде, в котором давным-давно произошла страшная битва между местными представителями нечисти и всякими заморскими представителями этой братии. Битва завершилась чистой победой наших: «Уцелевшие ведьмы, лешие, водяные, аукалки, кикиморы и домовые перебили деморализованных вурдалаков, троллей, гномов, сатиров, наяд и дриад и, лишенные отныне руководства, разбрелись в беспорядке по окрестным лесам». Конечно, внимательный читатель не мог не заметить сходства описания этой битвы с песней Высоцкого про «заповедные и дремучие страшные Муромские леса». Когда Бориса Стругацкого спросили, как объяснить это сходство, писатель честно ответил: «Фактически «первоисточником» был Высоцкий (которого мы неизменно очень ценили и любили). Когда нам понадобилось описать сражение под Китежем, мы, разумеется, сразу вспомнили «Песню о лесной нечисти», и нам показалось забавным использовать ее для наших целей. Получилось, по-моему, недурно».